Лекция 4

Лекция 4. НРАВСТВЕННЫЕ НАЧАЛА УГОЛОВНО-ПРОЦЕССУАЛЬНОГО ДОКАЗЫВАНИЯ

В результате изучения данной главы магистрант должен:

- Знать: в чем состоит нравственное значение установления истины по уголовному делу; сущность принципа презумпции невиновности и его нравственное значение; нравственное значение оценки доказательств по внутреннему убеждению; этические основы использования отдельных видов доказательств;

- Уметь: выявлять сущность и нравственное значение доказательств, исключать из уголовного дела доказательства, являющиеся нравственно недопустимыми;

- Владеть: навыками анализа доказательств с точки зрения их соответствия нравственным принципам и нормам.

4.1.Установление истины по уголовному делу как нравственная цель доказывания

Доказывание – центральный институт уголовно-процессуального права и единственное средство решения задач, стоящих перед уголовным судопроизводством[1], главная из которых защита прав и законных интересов потерпевших и ограждение личности от незаконного привлечения к уголовной ответственности, ущемления ее прав и свобод (ст. 6 УПК РФ).

В статье 85 УПК РФ доказывание определяется как «деятельность, состоящая в собирании, проверке и оценке доказательств в целях установления обстоятельств, имеющих значение для уголовного дела, перечисленных в ст. 73 УПК РФ».

Цель доказывания – установление всех обстоятельств уголовного дела для его разрешения по существу. Одним из непременных условий справедливого, полного, всестороннего и объективного разрешения уголовного дела является установление истины.

Об истине как одной из самых древних и наиболее значимых процессуальных категорий сказано и написано немало. Этот вопрос находится в центре внимания ученых - процессуалистов с того момента, как стала формироваться процессуальная наука. Так, еще Устав уголовного судопроизводства в дореволюционной России (ст.613) предписывал судье, председательствующему при разбирательстве уголовного дела, чтобы он направлял «ход дела к тому порядку, который способствует раскрытию истины»[2]. Термин «установление истины» содержался и в ст.89, 243 УПК РСФСР 1960 г.[3]

Установление истины в уголовном судопроизводстве означает всесторонность, полноту и объективность исследования обстоятельств уголовного дела. Только такой анализ собранных по делу доказательств и делаемый на основе их оценки вывод о виновности или невиновности подсудимого является основой постановления законного и справедливого приговора. Установление истины представляем собой процесс познания объективной действительности. М.Строгович писал: «Истина состоит в полном и точном соответствии действительности выводов следствия и суда об обстоятельствах рассматриваемого уголовного дела, о виновности или невиновности привлекаемого к уголовной ответственности лиц»[4]. Подлинное правосудие невозможно без установления истины. Как, к примеру, без установления истины по делу опровергнуть презумпцию невиновности? Поэтому истину в уголовном процессе можно считать одной из самых высоких моральных ценностей.

К сожалению, действующий УПК РФ 2001 г. отказался от такой цели, как достижение истины по уголовному делу[5]. Противники провозглашения истины как цели доказывания исходили из того, что она не может быть установлена по каждому уголовному делу в соответствие с действительностью. Конечно нельзя отрицать тот факт, что установление объективной истины возможно не в каждом случае. Ведь этот процесс не всегда зависит от стараний и умения следователя или судьи, в значительной мере достижение истины зависит от объективных факторов, к примеру, от того, насколько хорошо сохранились следы преступления. Однако отрицание возможности установить истину, правду по делу лишает правосудие нравственной цели и содержания и может послужить оправданием любой несправедливости.

Следует согласиться с Л.Д. Кокоревым, который, критикуя тех, кто выступает за освобождение судей от обязанности устанавливать истину, пишет: «За такими рассуждениями скрывается не столько профессиональная несостоятельность, сколько нравственная неспособность осуществлять доказывание на основе своего внутреннего убеждения, базирующегося на материалах уголовного дела, страх перед ответственностью за ошибку. Следователь, прокурор, судья должны быть уверены в своих нравственных силах, независимо осуществлять доказывание, устанавливать истину, принимать обоснованное, справедливое решение и не бояться никакой ответственности за свои нравственно оправданные действия и решения»[6].

Обязанность суда устанавливать истину по уголовному делу, возложенная законом на судей, представляет собой не только юридический, но и нравственный долг деятелей правосудия. Судья не имеет морального права осудить невиновного, против которого обвинение собрало какие-либо доказательства, а защита не смогла убедительно противостоять обвинению. Но и оправдание действительно виновного вследствие формального отношения судьи к исследованию обстоятельств дела, его безразличия и пассивности влечет за собой постановление необоснованного и несправедливого приговора. Такой приговор является следствием отступления судьи от требований его нравственного долга. Истина в уголовном процессе познается, устанавливается путем собирания, проверки и оценки доказательств. Поскольку задача обнаружения истины имеет нравственную основу, такую же нравственную основу должно иметь и пользование средствами, с помощью которых эта задача решается.

Как уже отмечалось, единственно законными способами установления истины по делу являются собирание, проверка и оценка доказательств. Способы эти основаны на достижениях уголовно-процессуальной и криминалистической наук.

В рассматриваемом аспекте важными являются следующие положения действующего УПК РФ: «Суд, прокурор, следователь, лицо, производящее дознание оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на всестороннем, полном и объективном рассмотрении всех обстоятельств дела, руководствуясь законом и совестью»; «никакие доказательства для суда не имеют заранее установленной силы». Это означает, что для следователя и судей открыты все законные пути поиска истины, им не навязывается никакое заранее данное решение, они приходят только к тем выводам, в правильности которых убеждены. Это каждое доказательство, каким бы значительным оно не представлялось, прежде чем лечь в основу доказывания подлежит всесторонней проверке и оценке с точки зрения требований относимости, допустимости и достоверности. Очевидна не только юридическая, но и этическая природа этого правила.

      При производстве по уголовному делу с позиций объективности и справедливости должны быть исследованы как уличающие, так и оправдывающие обстоятельства, а также отягчающие и смягчающие наказание обстоятельства. Между тем, случаи одностороннего подхода к такому исследова­нию, с позиции пресловутого «обвинительного уклона» на практике далеко не редкость. Зачас­тую следователи собирают и исследуют доказательства только обвинительные, а доказательства оправдательного свойства со­вершенно игнорируют. Что касается квалификации преступле­ний, то используется метод квалификации их «с запасом». Рас­чет прост: все лишнее в правовой квалификации будет убрано судом. Что же касается нравственных страданий, переживаний обвиняемого, то в расчет они не принимаются, как, впрочем, не принимается во внимание и то, что такое отношение способно привести (и приводит) к судебным ошибкам. Поэтому формиро­вание у следователей, прокуроров, судей объективности являет­ся одной из важнейших задач. То обстоятельство, что следователь отнесен к участникам уголовного судопроизводства со стороны обвинения, не означает, что он должен собирать лишь доказательства обвинительного характера. Необъективное расследование будет означать, что следователем не установлены все обстоятельства, подлежащие доказыванию, и такое уголовное дело должно быть возвращено следователю прокурором для производства дополнительного следствия. Прокурор также должен принимать меры к установлению всех обстоятельств, подлежащих доказыванию. Ст. 37 УПК РФ указывает, что в досудебном производстве прокурор осуществляет надзор за процессуальной деятельностью органов дознания и органов предварительного следствия, а в судебном производстве поддерживает государственное обвинение, обеспечивая его законность и обоснованность. Наконец, хотя УПК РФ и не содержит требования о том, что суд обязан устанавливать истину по уголовному делу, но в то же время в ст. 297 УПК закрепил требование, что приговор должен быть законным, обоснованным и справедливым.

4.2. Презумпция невиновности и обязанность доказывания в нравственном аспекте

Нравственный аспект доказывания, безусловно, связан с принципом презумпции невиновности и вытекающей из него обязанности доказывания виновности лица стороной обвинения.

Как известно, инквизиционный процесс исходил из презумпции виновности. Достаточно было в определенных условиях выдвинуть против кого-либо обвинение, чтобы тот вынужден был доказывать обратное[7].

Современный процесс, основанный на принципах защиты личности, прав и свобод человека, исходит из противоположного принципа. Статья 49 Конституции РФ гласит: «1. Каждый обвиняемый в совершении преступления считается невиновным, пока его виновность не будет доказана в предусмотренном федеральным законом порядке и установлена вступившим в законную силу приговором суда. 2. Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. 3. Неустранимые сомнения в виновности лица толкуются в пользу обвиняемого»[8].

Ст. 14 УПК РФ конкретизирует содержание этого принципа и в дополнение к тому, что сказано в ст. 49 Конституции России, устанавливает, что бремя доказывания обвинения и опровержения доводов, приводимых в защиту подозреваемого или обвиняемого, лежит на стороне обвинения. В этой же статье определено и понятие неустранимых сомнений: «Все сомнения в виновности обвиняемого, которые не могут быть устранены в порядке, установленном настоящим Кодексом, толкуются в пользу обвиняемого. Обвинительный приговор не может быть основан на предположениях» (ч. 3 ст. 14 УПК РФ).

Презумпция невиновности, имея самостоятельное процессуальное значение, вытекает из более широкого, общего принципа - ценности человеческой личности, предполагающего уважение к человеку, к его достоинству, заботу о человеке, охрану чести человека. Лицо, которое обвинили в преступлении, вправе считаться невиновным до тех пор, пока противоположное не будет доказано с соблюдением законной процедуры и признано независимым и компетентным органом судебной власти с соблюдением всех гарантий справедливого правосудия. УПК РФ сделал еще один шаг вперед в этом направлении, распространив презумпцию невиновности не только на обвиняемого, но и на подозреваемого (ст. 14 УПК РФ).

Все ограничения прав и свобод человека и гражданина, связанные с обвинением или подозрением в преступлении, допускаются лишь при наличии к тому фактических и юридических оснований. Они должны быть соразмерны тяжести обвинения и применяться с учетом личности обвиняемого и последствий для него самого и его близких, причем экономно, осмотрительно. Применение мер процессуального принуждения, в том числе меры пресечения в виде заключения под стражу, не свидетельствует о виновности обвиняемого. Судья, председательствующий в суде присяжных, должен специально обращать внимание присяжных заседателей на это обстоятельство. Презумпция невиновности впервые была сформулирована в законодательстве как раз в связи с необходимостью оградить обвиняемого от необоснованного стеснения его свободы. В Декларации прав человека и гражданина, принятой во Франции в 1789 г., говорилось: «Так как каждый человек предполагается невиновным, пока его не объявят виновным, то в случае необходимости его ареста всякая строгость, которая не является необходимой для обеспечения (за судом) его личности, должна быт строго караема законом».

Распределение обязанности доказывания в уголовном процессе также вызвано действием принципа презумпции невиновности и нравственно обусловлено. Обвиняемый не обязан доказывать свою невиновность. Безнравственно, как отмечал профессор А.С. Кобликов, «требовать от человека под угрозой неблагоприятных для него последствий опровергать выдвинутое против него обвинение»[9]. Это правило получило в действующем УПК РФ целый ряд дополнительных гарантий. Так, ст. 75 УПК РФ определяет, что показания подозреваемого, обвиняемого, данные в ходе досудебного производства по уголовному делу в отсутствие защитника, включая случаи отказа от защитника, и не подтвержденные подозреваемым, обвиняемым в суде, являются недопустимыми доказательствами. В ч. 4 ст. 173 УПК РФ говорится, что повторный допрос обвиняемого в случае его отказа от дачи показаний на первом допросе может производиться только по просьбе самого обвиняемого. Часть 3 ст. 274 УПК указывает, что подсудимый с разрешения председательствующего вправе давать показания в любой момент судебного следствия. При этом подсудимому разъясняются его права, предусмотренные ст. 47 УПК РФ, в том числе и право отказаться от дачи показаний. Таким образом, право давать показания для подсудимого - это лишь гарантия его права на защиту, но никак не обязанность опровергать обвинение.

Обязанность доказывания, как было отмечено выше, лежит на стороне обвинения. Тот, кто обвиняет кого-либо в совершении преступления, несет юридическую и нравственную обязанность доказать свое утверждение. Утверждать, что человек - преступник, не имея для этого достаточных доказательств, безнравственно. Это относится к любому, кто бросит человеку обвинение в преступлении. Не случайно ст. 148 УПК РФ требует при отказе в возбуждении уголовного дела за отсутствием в действиях определенного лица состава преступления одновременно решать вопрос о возбуждении уголовного дела по признакам заведомо ложного доноса в отношении заявителя, распространившего ложное сообщение о преступлении. А в уголовном процессе речь идет, прежде всего, о должностных лицах, облеченных властью, правомочных в связи с обвинением применять меры принуждения и настаивать на осуждении, признании виновным и назначении уголовного наказания.

Раз обвиняемый считается невиновным, то, как было отмечено, естественное следствие этого - толкование неустранимых сомнений в виновности в пользу обвиняемого. Современный уголовный процесс требует от суда категорического решения: при наличии достаточных доказательств - «да, виновен», а при их отсутствии - «нет, не виновен». Не случайно в действующем УПК РФ вместо ранее существовавшего основания к прекращению уголовного дела - «недоказанность участия обвиняемого в совершении преступления, когда исчерпаны все способы собирания доказательств», введено такое основание к прекращению уголовного преследования, как «непричастность подозреваемого, обвиняемого к совершению преступления».

4.3. Нравственное значение оценки доказательств по внутреннему убеждению

УПК РФ 2001 г. отказался от присущей розыскному (инквизиционному) процессу формальной системы доказательств, где сила (значимость) каждого вида доказательств заранее определялась законом и закрепил правило свободной оценки доказательств, которое состоит в том, что «никакие доказательства для суда, прокурора, следователя и лица, производящего дознание не имеют заранее установленной силы (ч.2 ст. 17 УПК).

Часть 1 ст. 17 УПК РФ гласит: «Судья, присяжные заседатели, а также прокурор, следователь, дознаватель оценивают доказательства по своему внутреннему убеждению, основанному на совокупности имеющихся в уголовном деле доказательств, руководствуясь при этом законом и совестью», что означает следующее: закон не определяет, какими именно доказательствами должны быть установлены обстоятельства уголовного дела, не устанавливает заранее силы одних доказательств перед другими (например, признание обвиняемым своей вины); не устанавливает законодатель и количественных показателей достаточности доказательств для вынесения того или иного решения по делу. Для судей, следователей открыты все законные пути поиска истины по делу, им не навязывается никакое заранее определенное решение, они приходят только к тем выводам, в правильности которых они убеждены, что лишь то доказательство может быть положено в основу выводов следствия и суда, которое каждое в отдельности прошло испытание всесторонней проверкой и оценкой. Если же сомнения в доказанности соответствующего обстоятельства остаются, его нельзя считать доказанным, равно как и нельзя положить в основу своего убеждения.

Также справедливо и то, что убеждение в достоверности каждого доказательства и достаточности их совокупности для вывода о доказанности обстоятельств дела может сформироваться лишь на основе совокупности доказательств и их объективного и всестороннего рассмотрения. Совершенно очевидна не только юридическая, но и этическая природа этого правила.

Оценка доказательств в целом основана на объективных закономерностях психологии, логики. Она представляет собой систему логических операций по исследованию доказательств и имеет своей целью определение допустимости, относимости, достоверности и достаточности их в совокупности для установления обстоятельств уголовного дела и разрешения его по существу. Так, к примеру, УПК РФ не устанавливает того, какой перечень доказательств необходим для привлечения лица в качестве обвиняемого. Он должен быть достаточным. В соответствие со ст.221, 226 УПК РФ прокурор вправе возвратить уголовное дело для производства дополнительного расследования (таким образом, он может преодолеть сомнения и укрепить свое внутреннее убеждение в доказанности тех или иных обстоятельств дела).

Суд, оценивая доказательства, не связан выводами, сделанными в обвинительном заключении или мнением защитника (ст.246 УПК РФ). Значит, он может поставить под сомнение их убеждение и в целях объективности предпринять действия по установлению истины.

Принцип свободной оценки доказательств по внутреннему убеждению возлагает на судью полную ответственность за правильность решения о виновности или невиновности подсудимого. Оценка доказательств является результатом сложной внутренней работы судьи, нестесненной в определении силы доказательств ничем, кроме указаний разума и голоса совести. Принцип оценки доказательств по внутреннему убеждению распространяется и на прокурора, следователя, лицо, производящее дознание.

Нравственное значение оценки доказательств по внутреннему убеждению состоит в том, что за свое решение о доказанности или недоказанности обвинения и его последствиях судья несет ответственность перед своей совестью и человеком. Независимый в принятии решения, судья отвечает нравственно за его правильность перед обществом, перед подсудимым, потерпевшим, другими участниками процесса, будучи связан с ними чувством профессионального и человеческого долга, нравственными отношениями.

Но судья -  человек со всеми своими достоинствами и недостатками интеллектуального, психологического, нравственного плана и, как и любой другой человек может ошибиться при оценке доказательств, а, следовательно, и при разрешении дела. Поэтому закономерна постановка вопроса о праве судьи на ошибку.

Ошибка в любой деятельности, представляющей сложность, фактически неизбежна. Судья обязан разрешить дело, которое он рассматривает. С этим связаны и риск, и в определенном смысле, «неизбежность» судебных ошибок. Однако из этого не следует признание права судьи на ошибку. Судебная ошибка - это, прежде всего, осуждение невиновного. Утверждение, что судья имеет нравственное право на это, наглядно обнаруживает свою несостоятельность. Но судебная ошибка - это и оправдание виновного вопреки истинному положению дела и собранным против него доказательствам. Сюда же следует причислить и случаи неправильной квалификации деяния, и назначение явно несправедливого наказания виновному.

Внутреннее убеждение относится, прежде всего, и главным образом к области оценки доказательств. Но и юридическая оценка деяния подсудимого, и определение меры наказания производятся в соответствии с убеждением судьи в правильности и справедливости его выводов и решений.

Закон и нравственные нормы, которыми руководствуется судья, создают предпосылки для правильного формирования внутреннего убеждения. Внутреннее убеждение складывается в условиях независимости судей при их обязанности противостоять попыткам воздействия извне; оно должно формироваться лишь на основании исследования обстоятельств дела и опираться на доброкачественные, достаточно и тщательно проверенные доказательства.

4.4. Этические основы использования отдельных видов доказательств

Доказательственное право, как составная часть всего права не может находиться вдалеке от него и процессов его охвативших. Оно также развивается и гуманизируется как в принципиальных основах, так и в части использования отдельных видов доказательств.

Во времена инквизиции получение признания обвиняемого рассматривалось как кратчайший путь к истине. Признание добывалось с помощью пыток и было достаточным для вынесения обвинительного приговора даже без подтверждения его другими доказательствами. В советский период А.Я. Вышинский пропагандировал идею преобладающей роли показаний обвиняемого, признавшего себя виновным. В практической деятельности в качестве государственного обвинителя на громких политических процессах, где штамповались фальсифицированные обвинения, он демонстрировал способы ее реализации, настаивая на осуждении невиновных.

С тех пор многое изменилось, современное уголовно-процессуальное законодательство включило норму о том, что «признание обвиняемым своей вины может быть положено в основу обвинения лишь при подтверждении признания совокупностью имеющихся по делу доказательств (ч. 2 ст. 77 УПК РФ). Тем не менее, следователь по-прежнему озабочен желанием раскрыть преступление с помощью признания обвиняемого. Только методы получения признания несколько изменились: это обещания изменить меру пресечения в виде ареста на более мягкую, смягчить квалификацию преступления, обманы, угрозы, изнурительные допросы, а также методы, которые вполне можно признать пыткой (избиение, воздействие электрическим током и др.).

Современный уголовный процесс исходит из принципиального запрета принуждать человека свидетельствовать против себя. Из этого следует, что никто не вправе принуждать подозреваемого, обвиняемого вообще давать показания, а также домогаться от него признания себя виновным. Нравственное содержание этого запрета состоит в том, что обвинение человека в преступлении должно быть доказано тем, кто обвиняет. Каждый считается невиновным до соответствующего юридически значимого решения. Требовать от человека изобличить себя - значит вступать в противоречие с презумпцией невиновности. Если же обвинение предъявлено невиновному, на которого ошибочно пало подозрение, то оно унижает достоинство честного человека.

Обвиняемый и подозреваемый должны быть свободны в принятии решения о том, давать ли им показания и какие именно. Законодатель не установил в отношении обвиняемого и подозреваемого уголовную ответственность за отказ от дачи показаний и за дачу ложных показаний. Такую позицию обвиняемого, подозреваемого нельзя расценивать как доказательство его вины. Практика знает немало случаев, когда невиновный в силу определенных обстоятельств (например, с целью выгородить близкого для него человека и др.) признается в преступлении, совершенном другим или вообще не имевшем место. В любом случае показания обвиняемого подлежат всесторонней проверке. Если обвиняемый отрицает свою вину, то эта его позиция обязывает обвинителя опровергнуть ее достаточными доказательствам или же убедиться в его невиновности.

Показания свидетелей и потерпевших относятся к числу наиболее распространенных доказательств. Без показаний свидетелей практически не обходится ни одно уголовное дело. Свидетели могут давать показания о любых об­стоятельствах, имеющих значение по уголовному делу. Большинство из них, дают правдивые показания, способствуя тем самым ус­тановлению объективной истины по уголовному делу. Однако свидетели при даче показаний могут и добросовестного заблуждаться в силу не­правильного восприятия и запоминания отдельных обстоя­тельств дела.

Нередко свидетели не испытывают желания давать пока­зания, уклоняются от вызовов к следователю и в суд. Возмож­ными причинами могут быть недоверие граждан к правоохранительным органам, усугубляемое к тому же не этичным поведением отдельных сотрудни­ков этих органов; частые, иногда и не вызванные необходимо­стью отвлечения от работы, от обычных текущих дел. В послед­ние годы распространенной причиной неявки свидетелей на до­просы стали их подкуп со стороны заинтересованных лиц, а также боязнь осуществления угроз, поступающих в адрес свиде­теля и его близких со стороны организованных преступных формирований. Поэтому государство вынуждено принимать ме­ры по обеспечению безопасности жизни и здоровья свидетелей. В этом отношении очень важным является заложенное в ч. 3 ст. 2 УПК РФ предписание, обязывающее суды, прокуроров, следователей, органы дознания принимать в необходимых слу­чаях меры обеспечения безопасности потерпевших, свидетелей и иных участников уголовного процесса, их родственников и близких к ним лиц.

Государство вынуждено принимать меры к тому, чтобы свидетели должным образом исполняли свой гражданский долг. Так, явившийся на допрос свидетель предупреждается об уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за да­чу заведомо ложных показаний. Известны случаи привлечения к уголовной ответственности по ст. 307 УК РФ свидетелей, дающих заведомо ложные показания. Реже привлекаются к уголовной ответственности свидетели по ст. 308 УК РФ за от­каз от дачи показаний. Отчасти это объясняется положениями ст. 51 Конституции РФ. которые в первую очередь относятся к подозреваемым и обвиняемым, вместе с тем в определенной степени они относятся ко всем лицам, в том числе к свидете­лям и потерпевшим. У любого человека, в нашем случае - свидетеля, могут быть такие негативные жизненные обстоя­тельства, о которых он предпочел бы умолчать. Право на сви­детельский иммунитет во всех таких ситуациях приобретает приоритетное значение.

Многое из сказанного относится и к потерпевшему, к со­держанию его показаний, их использованию. Потерпевший также, как и свидетель, мо­жет быть допрошен о любых обстоятельствах, подлежащих установлению по уголовному делу, в том числе и о своих взаимоот­ношениях с подозреваемым, обвиняемым и другими участника­ми уголовного процесса.

При использовании показаний потерпевшего следует учитывать нравственную сторону его процессуального положения и специфику отношений его с обвиняемым. Дача показаний для потерпевшего - не только право, но и обязанность. Необходимо учитывать, что потерпевший находится не только в процессуальных, но и в особых нравственных отношениях с обвиняемым. При общении с подозреваемым, обвиняемым может испытывать дополнительные стрессовые ситуации во время очных ставок, допросов на суде и при иных следственных и судебных действиях. Потерпевший может быть тем, кто своим поведением определенным образом спровоцировал преступление. Показания потерпевшего могут содержать преувеличения и неточности, естественные для человека, ставшего жертвой преступления. Потерпевший нередко в первую очередь подвергается негласному воздействию со стороны преступников и их окружения. Все эти обстоятельства обязывают при получении, исследовании и оценке показаний потерпевшего проявлять особую чуткость к нему как человеку, оберегать потерпевшего от дополнительных нравственных страданий, не допускать унижения его достоинства с чьей бы то ни было стороны, проявлять разумную снисходительность при к заблуждениям и ошибкам при даче им по­казаний.

В этом отношении представляется весьма положительным включение в УПК РФ нормы о том, что в целях обеспечения безопасности опознающего предъявление лица для опознания по решению следователя может быть про­ведено в условиях, исключающих визуальное наблюдение опо­знающею опознаваемым (ч. 8 ст. 193).

Потерпевший, так же, как и свидетель, может быть привле­чен к уголовной ответственности за отказ от дачи показаний и за дачу заведомо ложных показаний. Вместе с тем прибегать к этим правовым положениям необходимо с особой осторожно­стью, лишь после истинного выявления причин такого поведе­ния потерпевшего. Но предупреждение подозреваемых о воз­можной их ответственности по с г. 307 и 308 УК РФ в современ­ных условиях является объективной необходимостью. Возмож­но. со временем надобность в таком предупреждении отпадет.

Среди различных этических вопросов, возникающих при использовании показаний свидетелей, заслуживает внимания широко распространенная ранее практика допросов в качестве свидетелей будущих обвиняемых, фактически подозреваемых в совершении преступлений, но официально, в соответствии с нормами УПК РФ, не считающихся подозреваемыми. Допрос этих «свидетелей» по поводу их собственных действий, направленный на изобличение их самих в совершении преступлений, с постановкой соответствующих вопросов по сути своей аморален. Такого свидетеля допрашивают с предупреждением об уголовной ответственности за отказ давать показания и за заведомо ложные показания.

Противоречие между УПК РФ и Конституцией РФ в этой части было устранено в 2001 г. Статья 46 УПК РФ закрепила, что подозреваемым является лицо, в отношении которого возбуждено уголовное дело. Этой же нормой установлено право подозреваемого на участие защитника с момента возбуждения уголовного дела. Во избежание нарушения следователями прав свидетелей, уголовно-процессуальный закон предусмотрел для свидетеля право являться на допрос со своим адвокатом.

Долгое время в российском законодательстве не получали должного решения вопросы свидетельского иммунитета. Ранее действовавшее законодательство исходило из приоритета интересов установления истины и изобличения виновного перед охраной нравственных ценностей. Запрет допроса в качестве свидетеля распространялся только на защитника, причем лишь по поводу обстоятельств дела, которые стали ему известны в связи с выполнением обязанностей защитника.

В настоящее время законодатель расширил основания для признания права на свидетельский иммунитет. Часть 3 ст. 56 УПК РФ указывает, что не подлежат допросу в качестве свидетелей:

-         судьи и присяжные заседатели - об обстоятельствах, которые стали им известны в связи с участием в производстве по данному делу;

-         защитники подозреваемых, обвиняемых - об обстоятельствах, ставших им известными в связи с участием в производстве по делу;

-         адвокаты - об обстоятельствах, ставших известными при оказании юридической помощи;

-         священнослужители - об обстоятельствах, ставших известными им из исповеди;

-         члены Совета Федерации, депутаты Государственной думы без их согласия об обстоятельствах, которые стали им известны в связи с осуществлением своих полномочий.

Действующий УПК РФ породил еще одну, ранее неизвестную нравственную проблему, связанную с признанием обвиняемым своей вины и его согласием с предъявленным обвинением. Гл. 40 УПК РФ содержит нормы, впервые включенные в уголовно-процессуальное законодательство России. В соответствии с ними обвиняемый в совершении преступления, за которое может быть назначено наказание в виде лишения свободы до десяти лет, вправе заявить о своем согласии с предъявленным обвинением и ходатайствовать о постановление приговора без проведения судебного разбирательства. Назначаемое наказание в этом случае не может превышать 2/3 от максимальной срока или размера наказания, предусмотренного соответствующей нормой Особенной части УК РФ.

При обсуждении этого нововведения некоторые депутаты Государственной Думы высказывали опасение, что такой вариант «сделки о признании вины» возвратит отношение к признанию обвиняемой как к царице доказательств. Тем не менее, гл. 40 была включена в УПК РФ и начала действовать с 1 июля 2002 г. Мотивы, по которым было принято такое решение, сводятся к тому, что обвиняемый вправе сделать такое заявление лишь после консультации с защитником, что участие защитника по подобным делам обязательно и что признание вины, согласие с обвинением и ходатайство о постановлении приговора без проведения судебного разбирательства могут быть принять судом лишь в том случае, когда они не оспариваются никем из участников процесса, в том числе прокурором и потерпевшим. В противном случае производство будет идти в обычном порядке. Вместе с тем, практика применения гл. 40 УПК РФ выявила большое число не только правовых, но и этических проблем. Многое зависит от позиции профессиональных участников процесса (судей, прокуроров, адвокатов, следователей, дознавателей), поскольку нет гарантий, что указанные ходатайства обвиняемых не будут заявляться с целью самооговора, из желания взять на себя вину другого лица в преступлении, а также в результате «соглашения» с оперативным работником, которому необходимо улучшить показатели раскрываемости преступлений. И здесь будут проявляться нравственные качества юристов-профессионалов: либо они будут относиться к заявлениям обвиняемого формально, исходя из того, что процесс при таком заявлении существенно упрощается и у них уменьшается объем работы, либо они будут выяснять, действительно ли обвиняемый самостоятельно, без давления на него каких-либо внешних обстоятельств, принял такое решение.

Определенные нравствен­ные аспекты имеет и использование в качестве источников до­казательств предметов - носителей доказательственной инфор­мации (вещественных доказательств), протоколов следственных и судебных действий, документов, заключений экспертов и спе­циалистов. Во многом они органически связаны с предъявлен­ными к ним правовыми требованиями (процессуальная форма, структура, содержание, грамотность и т.д.). Что касается заклю­чений экспертов и специалистов, то при их оценке необ­ходимо учитывать, что они есть «творение человека». Надлежа­щая же оценка такою «творения» требует учета многочисленных объективных и субъективных факторов (профессиональной под­готовленности, трудолюбия, добросовестности и т.н.).

Рассматривая вопрос о нравственных аспектах использова­ния отдельных средств доказывания, необходимо хотя бы очень кратко сказать о значении результатов оперативно-розыскной деятельности в уголовно-процессуальном доказыва­нии. Следует констатировать, что достижение истины по конкретному делу во многом предопределяется правильным, эф­фективным проведением следственных и оперативно-розыскных действий. Но в отличие от нравственного характера право­вых способов и средств доказывания, оперативно-розыскной, тайный способ собирания информации о преступлении и со­вершившем его лице, связанный с негласным наблюдением, наведением справок, обследованием помещений, прослушива­нием телефонных переговоров и другими оперативно-розыскными мероприятиями, нередко ассоциируется в сознании лю­дей с безнравственным делом.

Вместе с тем без оперативно-розыскной деятельности в ряде случаев в деле борьбы с преступностью (что само по себе есть высоконравственное дело) просто невозможно обойтись. Сего­дня она необходима обществу и государству, следовательно, в нравственном отношении оперативно-розыскная деятельность себя оправдывает, но проводиться она должна лишь в рамках специального Федерального закона «Об оперативно-розыскной деятельности».

При проведении таких мероприятий и использовании полу­ченных при этом результатов запрещается применение государ­ственного принуждения в любом виде и форме. Что касается информации, полученной в результате оперативно-розыскной деятельности, то она сама по себе имеет лишь ориентирующее значение, а использоваться в качестве доказательств она может при условии ее включения в сферу уголовно-процессуальной деятельности в порядке, установлен­ном уголовно-процессуальным законом. Именно так должно толковаться содержащееся в ст. 89 УПК РФ 2001 г. положение о том, что «в процессе доказывания запрещается использова­ние результатов оперативно-розыскной деятельности, если они не отвечают требованиям, предъявляемым к доказательствам настоящим Кодексом». Таковы основные положения, характеризующие нравственное содержание уголовно-процессуального доказывания. В дальней­шем при рассмотрении нравственного содержания предваритель­ного расследования и производства в судебных стадиях россий­ского уголовного процесса рассмотренные в данной главе нравст­венные начала предстанут в более развернутом виде.

Вопросы и задания для самоконтроля

1. Поясните, почему доказывание является нравственным стержнем всей уголовно-процессуальной деятельности. Почему установление истины по каждому уголовному делу является нравственной целью уголовно-процессуального доказывания?

2. Как проявляется гуманизм в уголовно-процессуальном доказывании?

3. Раскройте нравственные особенности использования отдельных видов доказательств (показаний подозреваемого или обвиняемого, потерпевшего и свидетеля и др.).

---

[1] Рамазанов Т.Б. Доказательства и доказывание в уголовном процессе России и зарубежных стран: учебное пособие. – Махачкала: Издательство ДГУ, 2018. С. 77.

[2] Строгович М.С. Курс советского уголовного процесса. Т. 1. М., Наука, 1968. С. 46.

[3] См. там. же. С. 67.

[4] Строгович М.С. Проблемы судебной этики. Изд-во «Наука». М. 1974. С. 106.

[5] Уголовно-процессуальное право Российской Федерации / под ред. П.А. Лупинской. М., 2016. С. 37.

[6] Кокорев Л.Д., Котов Д.Л. Этика уголовного процесса: учебное пособие. Воронеж, 1993. С. 66.

[7] Чельцов-Бебутов М.А. Система основных принципов советского уголовного процесса/ «Ученые записки ВИЮН», вып. 6, 1946. С. 127.

[8] Уголовный процесс / под ред. В.П. Божьева. М., 2017. С. 78.

[9] Кобликов А.С. Юридическая этика. Изд-во «Норма». М. 2005. С. 92.